В тот же день в кассационный суд поступили три документа: возражение представителя истца А.А. Айтмурзина, возражение представителя истца С.А. Писаревой и дополнительное возражение, подписанное лично Еркешем Кокеновичем Шакеевым. Все три просили отменить оба судебных акта и направить дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию в ином составе судей — именно это требование суд впоследствии и удовлетворил. Ключевые доводы возражений 1. Истец не требует молчания о своих произведениях. Отзыв построен на утверждении, что автор претендует на «исключительное право запрещать любое упоминание названий его произведений». Такого требования истец не заявлял. Требование состоит в другом: чтобы при упоминании произведения называлось имя его автора и чтобы название приводилось в том виде, в каком оно создано. На этой подмене держится весь последующий пафос отзыва о «параличе научных исследований» и «блокировании культурного обмена». 2. Центральный довод Фонда опирается на договоры, которых не существует. Фонд исходит из того, что истец, «передав свои произведения исполнителям для включения в альбомы», тем самым согласился на их дальнейшее использование. Из этой посылки выведено всё остальное — и право исполнителей определять контекст упоминания, и «подмена исполнителей», и «добросовестность», и «злоупотребление правом». Между тем передача имущественных прав в силу пункта 1 статьи 31 Закона может быть подтверждена только письменным договором, подписанным автором. Ни одного такого договора в материалах дела нет; Фонд не приводит ни реквизитов, ни ссылок на листы дела. Истец факт заключения таких договоров отрицает — записи и издание фонограмм осуществлялись без оформления с автором договорных отношений. Отрицание доказыванию не подлежит; бремя доказывания лежит на стороне, которая на договоры ссылается. 3. Даже если бы договоры существовали, они не давали бы того, что из них выводит Фонд. Личные неимущественные права предметом авторского договора не являются и по нему не передаются (подпункт 5 статьи 2, пункт 1 статьи 31 Закона). А разрешение, данное исполнителю на запись и исполнение песни, по прямому содержанию пункта 2 статьи 31 Закона не распространяется ни на другое лицо — издателя книги, — ни на другой способ использования — издание печатного произведения спустя годы. 4. Договор 2018 года не охватывает ни одного произведения, по которому поддерживаются требования. Договор заключён между истцом и Фондом — не с исполнителями, о договорах с которыми говорит отзыв. Он связан с выпуском юбилейного аудиодиска памяти Б. Шукенова; издание книги его предметом не являлось. Из 12 перечисленных в нём произведений с предметом иска пересекается одно — «Нелюбимая», требования в отношении которой истец снял лично в суде апелляционной инстанции. Сам Фонд при этом указывает, что договор представлен «как доказательство сотрудничества, а не передачи неимущественных прав». 5. Право на неприкосновенность не требует доказывать ущерб репутации — и это результат прямой поправки в закон. Статья 977 ГК РК условия о репутационном вреде вообще не содержит: она запрещает внесение изменений в произведение, включая его наименование, без согласия автора при издании. Статья 15 Закона содержит два самостоятельных основания: искажение или иное изменение произведения — и, отдельно, любое другое посягательство, способное нанести ущерб чести или репутации. До Закона от 7 апреля 2015 года № 300-V норма действительно содержала только критерий репутационного вреда — по модели статьи 6bis Бернской конвенции; этим законом введено самостоятельное право на неприкосновенность произведения, от репутационного ущерба не зависящее. Толкование Фонда возвращает норму к редакции, отменённой одиннадцать лет назад. Данное прочтение подтверждено юридическим заключением академика М.К. Сулейменова и профессора С.А. Акимбековой от 30 июня 2025 года. 6. Авторское право не знает требования статистической уникальности. Довод о том, что «Прости меня» встречается в названиях более 165 произведений, подменяет установленный законом критерий — творческий характер — критерием, законом не установленным. Новизна и уникальность требуются в патентном праве, а не в авторском: совпадение результатов творчества разных авторов не лишает охраны ни один из них. Кроме того, вывод сделан обо всех спорных названиях, а обоснован применительно к одному: «Солдат любви», «Девочка в платьице белом», «Первое утро столицы» Фондом не анализировались ни статистически, ни лингвистически. Заключение филолога Фонд в деле представил — но по другому вопросу, о семантике сокращений. 7. Авторство истца не оспаривается — значит, опровергать признаки охраны должен Фонд. По пункту 2 статьи 9 Закона при отсутствии доказательств иного автором признаётся лицо, указанное в качестве автора. Закон прямо относит название к части произведения (пункт 3 статьи 6 Закона, пункт 2 Нормативного постановления № 11). Следовательно, доказывать отсутствие у названий признаков охраняемой части должна сторона, которая это утверждает. Никаких доказательств, кроме собственного мнения, Фонд не представил. 8. Оговорка «если это практически возможно» — не про удобство редактора. Она охватывает случаи объективной невозможности: ограниченный объём короткого сообщения, отсутствие места на этикетке. Редакционные предпочтения издателя, касающиеся стиля и структуры текста, под неё не подпадают. Фонд сам сообщает, что имя истца упомянуто в книге 13 раз, включая отдельную биографическую справку, — то есть место для указания авторства на 616 страницах объективно имелось. 9. Ссылка на статью 19 Закона работает против Фонда. Это единственная норма, действительно допускающая использование произведения в научных, исследовательских и информационных целях без согласия автора, — и она прямо обусловливает такую возможность обязательным указанием имени автора и источника. Если использование в книге подпадает под статью 19, то указание авторства было условием применения самой этой статьи, а не основанием освобождения от него. Доктрина fair use относится к англо-американскому прецедентному праву и в законодательство Казахстана не имплементирована. 10. Обращение автора в суд не является злоупотреблением правом. Материалы дела фиксируют последовательное сужение требований на каждой стадии: компенсация была заявлена в пользу благотворительного фонда и добровольно отозвана до рассмотрения дела в апелляции; требования по произведению «Нелюбимая» сняты истцом лично; судебные расходы стороны ответчиков возмещены истцом. Обстоятельств, из которых Фонд выводит недобросовестность, в деле нет. 11. Судебные акты по конкретному делу прецедента не создают. Фонд указывает, что обжалуемые акты «создали важный прецедент». Согласно пункту 1 статьи 4 Конституции РК действующим правом являются нормы Конституции, законов, иных нормативных правовых актов, международных обязательств, а также нормативных постановлений Конституционного Суда и Верховного Суда. Решения по отдельным гражданским делам в состав действующего права не входят.